Апр 05 2010
«Записки охотника» Ивана Сергеевича Тургенева
Банальная истина: каждая эпоха подвергает искусство переоценке, отбрасывая многое из того, что привлекало предшествующие поколения. Старая задача – доказывать, что и крестьянин тоже человек – отжила свое.
Если бы значение «Записок охотника» ограничивалось только антикрепостническим содержанием, они превратились бы в мертвый памятник истории вскоре после реформы 1861 года. Но пока жив на земле русский человек, будет жить и великое произведение русской литературы – «Записки охотника» Ивана Сергеевича Тургенева.
…Спускаясь с очень пологого холма, я вышел к деревне, которую принял вначале за Ветрово, но пожилой возчик, грузивший дрова на широкую подводу, сказал мне иное: «Живой ключ». Удивительные все-таки встречаются названия у русских деревень!
- А Ветрово где?
- А вон на горе.
Однако из дальнейших расспросов о дороге оказалось, что идти мне нужно вовсе и не через Ветрово, а совсем в другую сторону, берегом реки.
- Вот так, на Лобанове путь держать! Что ж. Лобанове так Лобанова
Идя вдоль реки со звучным именем Снежедь, я заметил несколько ключей, бивших у самого берега. Вот и разгадка названия деревни. Снежедь, как все равнинные реки, течет, делая большие медленные петли среди заливных лугов. То там, то здесь подступают совсем близко к ее берегам высокие холмы, круто обрывающиеся почти к самой воде и заросшие по склонам густым кустарником. Огромные поля изредка перемежаются небольшими лесными островками. Темнеют крыши деревень.
Пройдя Лобаново, я скоро сбился с дороги. Заблудиться-то здесь было как будто невозможно, надо только придерживаться реки. Но я решил сократить путь и пошел напрямик через поле, держа направление на видневшийся вдали лесок. Однако вскоре мне показалось, что я слишком забрал влево, тогда как река, казалось мне, давно уже свернула направо. Круто повернув к реке, я вышел к высокому обрыву. Спускаться вниз, продираясь через его частые заросли, мне не хотелось, и к тому же сверху я ясно разглядел, что можно было бы срезать еще порядочный угол, если взять опять немного влево. Я снова пошел полем и скоро очутился возле оврага, тянувшегося по краю леса.