Апр 02 2010
Чаплыгинский лес
Где-то здесь умирал на глазах Тургенева придавленный срубленным деревом подрядчик Максим. «Удивительно умирает русский мужик!» – вспомнилось мне.
Здесь, куда ни пойди, то тут, то там встретишь живые приметы давно ушедшего времени, память о котором хранят тургеневские страницы. И ведь все же это бы л о, происходило в действительности, и кажется мне, что теперь вот я могу здесь снова и снова прикасаться к далекому прошлому, протягивая руку через столетие, отделяющее меня от той эпохи.
Жил на свете однодворец Овсяников; современники могли разговаривать с самим Хорем, живым, не выдуманным, деревня Хоревка существует и сейчас; в «степном селе» Льгове и по сей день стоит церковь, упомянутая Тургеневым.
«Я не могу выдумывать, – говорил Тургенев. – И фабулу и действующих лиц я всегда брал из жизни… Все, что у меня есть порядочного, дано жизнью, а вовсе не создано мною» 54. Писатели вообще-то любят иногда наговаривать на себя. Слова Тургенева не совсем справедливы, но к «Запискам охотника» их можно отнести вполне.
Цель каждого художника – перерабатывая в сознании различные проявления действительной жизни, выражать свою мысль в образной эстетической форме. Всякая мысль, данная вне эстетической сущности произведения, неминуемо покажется беднее и бледнее, чем могла бы быть она же, будь она облечена в соответствующую ей эстетическую форму. Всякий художественный просчет обедняет содержание.
Различные художники (а порою один и тот же мастер в разные моменты творчества) по-разному используют жизненные явления, то полностью трансформируя их в воображении, то перенося в свое произведение нетронутыми, почти без изменения. Последнее может показаться кому-то механическим, лишенным творческого начала. Но это не так. Сам момент перенесения из жизни в произведение является одним из чудес искусства: у подлинного художника в этот момент обыденный жизненный факт преображается, становится полноценным художественным образом. И это преображение – творческое.